Протест на новом языке: как меняющаяся Германия переписывает антивоенную повестку || Итоги экспертной сессии СВОП

Дискуссия была посвящена антивоенному движению в ФРГ и его месту в меняющейся политике Германии. Участники рассмотрели тему с разных сторон, от истории движения до его экономических корней и реакции правящих кругов.

Модератором выступил Фёдор Лукьянов, профессор-исследователь факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, председатель Президиума СВОП. Во вступительном слове эксперт обозначил общий контекст. Попытка США пересмотреть общезападный консенсус относительно условий диалога с Россией, по его словам, встречает жёсткое неприятие со стороны европейских партнёров, и прежде всего ФРГ. В этой связи ключевой проблемой сессии стал вопрос о том, возможно ли изменение европейской позиции в результате внутренних изменений в самой Германии. Немецкое общество остаётся неспокойным, а политические партии теряют поддержку не только вследствие проводимой ими политики, но и потому, что сложившаяся после Второй мировой войны партийная система больше не соответствует структуре общества. Участников дискуссии особенно интересовал вопрос, имеют ли место в современной Германии настроения против милитаризации политики и экономики страны.

Виталий Волков, главный аналитик Фонда «Наследие Евразии», доцент департамента зарубежного регионоведения ФМЭМП НИУ ВШЭ, обосновал исследовательскую значимость темы с позиций наук о сложных системах. По его мнению, нынешнее антивоенное движение в ФРГ радикально отличается от ситуации 1980–1990-х гг.: в нём отсутствуют единые центры, структура носит горизонтальный и дисперсный характер, а организационными механизмами становятся локальные инициативы и социальные сети. В движении в настоящее время сходятся несколько разнородных векторов, среди которых докладчик назвал российско-украинский конфликт и вопрос о милитаризации, смену поколений в «зелёной» и левой среде, палестинский и иранский сюжеты, а также наследие антиковидных протестов. Особого внимания, по мнению докладчика, заслуживают коммуникационные среды, в которых впервые начинают взаимодействовать левые и правые активисты.

Филипп Фомичёв, аспирант Школы философии и культурологии факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ, проанализировал про- и антивоенные настроения в движениях и организациях правого толка. По его наблюдению, в правой среде отсутствуют как пацифизм, так и принципиальный антимилитаризм. Антивоенная позиция по конкретным конфликтам представлена широко, хотя и носит прагматический, а не идейный характер. Показателен контраст двух примеров. Региональное движение «Freie Sachsen» выступает против эскалации и за возврат к дипломатии с Россией, тогда как неонацистская партия «Третий путь» поддерживает украинских радикальных националистов.

Александр Хоффманн, военный обозреватель ТАСС, разобрал подходы органов государственной безопасности ФРГ к протестным движениям. Немецкое государство действует в логике «Wehrhafte Demokratie», то есть «демократии, способной защищать себя», которая опирается на незакрытую «травму Веймарской республики» и даёт правовую основу для борьбы с движениями, использующими конституционные свободы. Действует строгий принцип разделения труда: уличная динамика относится к компетенции полиции федеральных земель, тогда как идеологическое наполнение протеста – к компетенции Федерального ведомства по охране конституции (BfV). Ведомство не производит арестов, однако применяет публичную стигматизацию через годовые отчёты и трёхступенчатую систему оценки угроз, которая ведёт от первичного мониторинга к «доказанному экстремистскому стремлению» с полным спектром наблюдения и административного давления. Существенный сдвиг произошёл после пандемии: с 2021 г. BfV ведет наблюдение и за протестующими без выраженной идеологии, поскольку достаточным основанием теперь признаётся «делигитимация государства».

Фёдор Басов, научный сотрудник ЦКЕМИ НИУ ВШЭ, проследил историю антивоенного движения. Он выделил движение против ремилитаризации ФРГ, Гёттингенский манифест физиков 1957 г., кампанию «Борьба против атомной смерти» Мартина Нимеллера и «пасхальные марши» 1960 года. В конце 1970-х – начале 1980-х гг. движение обладало ясными целями и развитой корпоративной структурой, в которую входили профсоюзы, религиозные организации, «Зелёные» и расколотые социал-демократы. Показательной исторической параллелью для современного этапа докладчик назвал антивьетнамский конгресс Руди Дучке 1968 года. Он представлял собой протест против войны чужой страны, гарантировавшей безопасность ФРГ, и отличался противоречивыми целями и размытой структурой. В дискуссии был поставлен открытый вопрос о том, приведёт ли сокращение военной помощи Украине к завершению конфликта или, напротив, к его пролонгации.

Для полноты картины важно понимать, с какими предложениями к аудиториям антивоенных движений выходят власть и военно-промышленный комплекс. Этим вопросам были посвящены следующие выступления. Мария Хорольская, научный сотрудник сектора политических проблем европейской интеграции отдела европейских политических исследований ИМЭМО РАН, представила доклад «Страхи и трепет: перевооружение бундесвера». В числе мотивов перевооружения она назвала конфликт на Украине и политику Дональда Трампа, выразившуюся в требовании довести военные расходы до 5 процентов ВВП и в зыбкости гарантий НАТО. Увеличение оборонного бюджета сопровождается ставкой на «шведскую» модель призыва. Картина, однако, корректируется рядом ограничений: рост военно-промышленного комплекса остаётся умеренным, производство дронов отличается высокой стоимостью и невысокой скоростью, сохраняется зависимость от американских поставок авиации, ПВО, ПРО и ракет. Главный вывод: «Zeitenwende» началось не в 2022 г.: осознание необходимости перемен шло постепенно.

Евгения Прокопчук, аналитик Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) ФМЭиМП НИУ ВШЭ, предложила экономическую оптику как дополняющую аналитическую рамку для исследования антивоенного движения. Промышленность в этой рамке выступает одновременно и объектом протеста (поскольку акции смещаются с политических площадок на конкретные производственные адреса), и субъектом милитаризации – примером служит экспансия концерна Rheinmetall. На пересечении интересов наёмного труда и антимилитаризма возникает эффект «обратной конверсии» – превращения гражданских предприятий в военные, формирующее новую социальную базу движения, включающую жителей городских кварталов, фермеров, климатических активистов и профсоюзы. Глубинной причиной процесса эксперт назвала энергетический шок, разрушивший модель «дешёвая энергия плюс высокотехнологичное производство». Зависимость движения от экономической конъюнктуры одновременно ослабляет и усиливает его, поэтому перспективу движения было предложено измерять количеством локальных конфликтов вокруг конкретных производственных площадок.

В завершение сессии Дмитрий Ефременко, руководитель департамента зарубежного регионоведения ФМЭМП НИУ ВШЭ, отметил, что современное немецкое общество целесообразно рассматривать как сложную систему, находящуюся в фазе неустойчивости. Будущее антивоенного движения в такой конфигурации предопределено лишь частично – предпосылки для него есть, но оно уже не будет повторять формы 1950–1990-х годов. Именно поэтому подобные процессы требуют изучения: они показывают, в какой стадии трансформации находится Германия, от которой в решающей мере зависит и общеевропейская позиция.

В заключение Фёдор Лукьянов заметил, что на фоне разрушенных российско-немецких отношений любая попытка выстроить взаимодействие сама по себе заслуживает обсуждения, но требует точного понимания того, что участники намерены получить на выходе. Исторический опыт свидетельствует, что необратимого нет – но и возврата к прежнему не бывает.

Фото: Совет по внешней и оборонной политике
Материал: Евгения Прокопчук